Ни с чем не сравнимый разгром: как Польша «сломалась» под русским Глуховым

Украинские националисты в русофобском пароксизме выхватывают из истории отдельные события, лишь бы притянуть их к мифическому «цивилизационному противостоянию» – война между свидомыми украинцами и «москалями» длится уже столетиями. Тут и разного рода «злуки», и «герои Крут», и «лыцари» ОУН, бесстрашно прятавшиеся в схронах. 

Сергей Артемьев 

Правда, реальная, неизбирательная история имела другой ход и концентрировалась в других событиях. Действительно драматичных и даже трагических, очевидно и резко выпадающих из «мечт» идеологов украинства. Эти события свидетельствуют о совместной борьбе восточных славян против захватчиков. Пример тому – легендарная оборона крохотного Глухова от грандиозной польско-татарской орды, 355 лет тому назад завершившаяся поражением захватчиков.

Оборона Глухова волею истории стала одним из центральных, судьбоносных событий русско-польской войны 1654-1667 годов. Она эта разгорелась между Русским царством и Речью Посполитой после решения Земского собора России о принятии в российское подданство земель запорожского казачества. После смерти Богдана Хмельницкого в 1657 году земли запорожского казачества охватил хаос – этот период назван Руиной (разрухой), что вполне отражает происходившее тогда. Политическая и социальная дезорганизация всех сторон жизни, экономическая разруха, крах устоев.

И на этом фоне – вторжение грандиозного польско-татарского 130 тысячного войска во главе с польским королем Яном II Казимиром. Временный союз поляков и крымских татар не был удивительным – последние часто становились «союзниками» в военных кампаниях, где есть возможность поживиться – грабежами и пленными. Поляки же мобилизовали для похода не только обнищавшую шляхту, но и наемников почти со всей Европы. Это был откровенно захватнический союз профессиональных мародеров.

Европейско-татарская орда овладела многими городами, грабя и убивая всех, кто был уличен в «нелояльности» польским властям. Русские и запорожские войска во главе с князем Г. Ромодановским и гетманом И. Брюховецким отошли к Путивлю. Их силы значительно уступали «европейским союзникам».

Огромное войско Яна Казимира продвигалось по Левобережью того, что в далеком будущем назовут «Украиной». Пока же это были русские земли. В конце января 1664 года польско-татарское войско подошло к небольшому городку Глухову, в котором разместились относительно небольшие отряды русского воеводы стольника Авраама Лопухина и отступившие из Киева казаки полковника Василия Дворецкого. Общая численность оборонявшихся не превышала несколько тысяч человек.

На требование сдаться русские отказали. Началась осада. Многие подробности о походе мы знаем благодаря детальным воспоминаниям участника похода – французского герцога Антуана де Грамона. Его воспоминания «Mémoires du maréchal de G.» были опубликованы в 1716 году и стали одним из ценнейших источников, поскольку де Грамон был активным участником событий во многих странах Европы. Сам он стал прототипом графа де Гиша в пьесе Эдмона Ростана «Сирано де Бержерак» и был выписан в качестве одноименного персонажа в романе Александра Дюма «Двадцать лет спустя».

Судя по всему, от крохотного Глухова польский король не ждал отчаянного сопротивления. Во всяком случае, тогда даже не мыслилось, что гарнизон крепостицы может оказать существенное сопротивление хорошо снаряженному войску. Де Грамон подробно описывает, как командование польской армии предалось кутежу.

«…мы были приглашены на обед к генералу армии, господину Чарнецкому, на котором гости проявили не большую воздержность, чем за ужином накануне. Я даже припоминаю, что после обеда гарцовали верхами по льду, на расстоянии пистолетного выстрела от осажденного города, причём не обошлось и без стрельбы из мушкетов. Впрочем, никто не был ранен, и вакханалия закончилась благополучно и весело», – написал будущий французский маршал.

Шли дни, и даже польской шляхте надоело пьянствовать среди диких зимних ландшафтов Северской земли. К тому же Глухов не имел никакого стратегического значения. Более того, даже в тактическом отношении – был никчемным. Но, судя по всему, Ян Казимир попал в ловушку собственного тщеславия, посчитав, что ему обязательно нужно одержать победу над глухим городком.

Король начал торопить. 29 января польская артиллерия и заложенные мины пробили несколько брешей в стенах. Великий коронный хорунжий Ян Собеский (тот самый, будущий  король Польско-литовской республики) лично повел «европейские войска» на штурм.

Они прорвались в город и успели уже водрузить над стенами свои знамена, преодолевая бешеный огонь русских защитников. Однако прикрывшись воздвигнутыми баррикадами, русско-казацкий гарнизон открыл по наступающему противнику кинжальный огонь из мушкетов и артиллерии. Потеряв убитыми и ранеными 200 офицеров и 4 000 нижних чинов, польско-татарское войско было вынуждено отступить.

«…Выдержав весьма сильный огонь, притом огонь людей, которые не трусят, …мы встретились с прекрасною баррикадою, с заряженной картечью пушкой, которая била вдоль насыпи, а мушкетный огонь был так ужасен и так верно направлен, что … были убиты на месте 500 человек, а остальные настолько потеряли боеспособность, что нужно было помышлять об отступлении… Брешь… была очень неровная, обороняемая двумя тысячами царских драгун, совершавших чудеса храбрости… Я не думаю, чтобы когда-либо войска показали столько образцов доблести, как поляки в этот день в их способах атаки и московиты в своей прекрасной обороне», – вспоминал позже француз де Грамон.

Ян Казимир был не столько обескуражен, сколько разозлён упорством русских. Ему безропотно сдавались и большие города, а здесь… На перегруппировку ушло 8 дней, после чего польский монарх потребовал взять упорный Глухов. Штурм повторился. Опять европейско-татарским захватчикам удалось временно овладеть укреплениями Глухова. Но и на этот раз русские выбили неприятеля.

«По краю рва были выдвинуты две батареи, одна из двенадцати пушек, другая из шести. На восьмой день, в шесть часов утра, по данному сигналу, были взорваны две мины, и все назначенные полки, поддерживаемые целою кавалерией, ворвались с величайшей отвагой в обе бреши. Уже некоторое число поляков и немецких офицеров вошло в город, отрубив головы всем защитникам брешей, и наши знамена подняты на вершине, — и мы одно время с полным основанием были уверены, что дело кончено. Но вскоре мы испытали обратное. Губернатор, бывший человеком, пользовавшимся выдающеюся репутацией среди московитов, явившись со всем своим гарнизоном, в один момент отбросил вошедших в город людей и опрокинул их с высоты пролома вниз, а затем, с трудно передаваемою стойкостью овладев брешью, открыл по нашим людям такой убийственный огонь и перебил их такое количество, что пришлось поддаться и уступить превосходству неприятельского огня, не прекращавшегося нисколько, несмотря на наши восемнадцать пушек, стрелявших беспрерывно по брешам», – написал де Грамон.

После повторного разгрома опозоренный Ян Казимир решил отвести войска от злополучного Глухова. Торопили его и другие обстоятельства: к Глухову вел свои войска князь Ромодановский (45 тысяч), а на Правобережье восстала против поляков Ставища (сейчас – поселок в Киевской области).

И отступать королю пришлось спешно, теряя солдат, обоз, репутацию.

«Отступление это длилось две недели, и мы думали, что погибнем все. Сам король спасся с большим трудом. Наступил такой большой голод, что в течение двух дней я видел, как не было хлеба на столе у короля. Было потеряно 40 тысяч коней, вся кавалерия и весь обоз, и без преувеличения три четверти армии. В истории истекших веков нет ничего, что можно было бы сравнить с состоянием такого разгрома», – вспоминал беспристрастный француз.

Вынести такие удары судьбы было сложно. Как всегда, советники помогли Яну Казимиру найти «мудрый выход»: объявить традиционную «зраду», мол, были предатели, которые сообщили гарнизону в Глухове и князю Ромодановскому секретные сведения (не об офицерских ли пьянках?). В Новгород-Северском король 17 февраля 1664 года «назначил» виновного – запорожского полковника Ивана Богуна, служившего Польше.

«Полевой военный суд, что состоялся в Новгороде-Северском, вынес постановление о смертном наказании. Иван Богун вместе с несколькими его сторонниками были расстреляны», – писал Николай Костомаров.

Убийство Ивана Богуна не спасла польскую армию от разгрома. Начался закат Польши. Она перестала быть великой державой. А Русь только начинала собирать воедино свои земли.

Материалы портала «Луганск 1»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *